НОВОСТИ УКРАИНЫ
       СОБЫТИЯ В МИРЕ

Новости Украины, события в мире

Украина: стратегическое холуйство

«Україна та Російська Федерація були і залишаються стратегічними партнерами у багатьох сферах, зокрема енергетичній», — такими словами начиналась «Заява України стосовно поставок і транзиту російського природного газу», подписанная 31 декабря президентом Ющенко и премьер-министром Украины.

Но не только премьер с президентом. Спикер ВР Литвин за неделю до Нового года тоже порассуждал на тему российско-украинского стратегического партнерства. Выразив сомнение в том, что «Газпром» может 1 января прекратить поставки газа на Украину, если до конца 2008-го не будет подписан газовый контракт между Россией и Украиной, Литвин отметил: «Нужно исходить из того, что в условиях кризиса как раз и можно познать, кто есть друг, кто является близким, и насколько это позволяет обеспечить взаимную поддержку... это как раз тот случай, когда понятие «стратегический партнер» должно наполниться конкретным смыслом. Очевидно, из этого надо исходить. Более того, я в этом убежден, что на этом надо стоять» (УНИАН).

А 14 января секретарь СНБО Богатырева заявила: «Стратегическое партнерство — это не просто межгосударственный договор, это миссия, где две стороны должны инициировать дружественную политику, направленную на поддержку друг друга» («Интерфакс-Украина»).

Об украинско-российском стратегическом партнерстве вспомнили! Конкретным смыслом решили наполнить! Точнее — дешевым газом. Чтобы окончательно не «легли» украинская экономика и социально-экономическая сфера.

А где же было «стратегическое партнерство» между Украиной и Россией, скажем, в августе прошлого года, в ходе событий на Кавказе? Разве можно считать августовскую позицию официального Киева по отношению к Москве позицией стратегического партнера?

Стратегический партнер, однозначно, с вызовом, принимающий сторону противника, поставляющий последнему военную технику и снаряжение? Стратегический партнер, пытающийся подорвать твои военные возможности (ситуация вокруг ЧФ РФ)? Стратегический партнер, проводящий во внешней политике линию на дискредитацию и изоляцию своего как бы партнера на международной арене?.. Партнер ли это?

Только 25 декабря под председательством секретаря СНБО Богатыревой состоялось заседание недавно созданной президентом Межведомственной стратегической группы по украинско-российским отношениям. Как сообщалось, обсуждались возможности расширения взаимовыгодного сотрудничества с Россией, прежде всего в экономической плоскости, было утверждено решение относительно организации подготовки конкретных предложений в этой сфере для дальнейшего их представления на рассмотрение президенту. Состоялся обмен мнениями относительно подготовки проектов «Основ стратегии решения актуальных вопросов развития украинско-российских отношений» и «Генеральных директив украинским делегациям на переговоры с РФ»... Уж не в рамках ли этих «интеллектуальных наработок» действовала украинская сторона, развязывая «газовую войну» с Россией? Выглядит как насмешка. Или — как весьма своеобразный способ «улучшить украинско-российское стратегическое партнерство».

Существует ли вообще стратегическое партнерство между Украиной и Россией? Не на бумаге, де-юре, а на практике, де-факто?

Четкого определения понятия «стратегическое партнерство» нет. Но его можно сформулировать в общих чертах, отталкиваясь от обеих составляющих — «партнерство» и «стратегическое». Т. е. речь должна идти о взаимодействии сторон, направленном на реализацию общих стратегических целей и интересов. Очевидно, отношения стратегического партнерства должны базироваться на принципах равноправия, учета интересов друг друга, последовательности и предсказуемости.

Можно ли говорить, что нечто подобное присутствует в отношениях между Украиной и Россией после прихода к власти «оранжевого» режима?

Чтобы вести речь о стратегическом партнерстве, необходимо рассматривать весь комплекс отношений — в экономической, политической, военно-политической, энергетической, гуманитарной и других сферах. Диапазон отношений трудно ограничить какой-либо одной областью. Ибо невозможно вывести их на уровень стратегического партнерства в одной сфере при одновременном наличии конфликта между сторонами в другой.

Наивно рассчитывать обнаружить стратегическое партнерство между Украиной и Россией в нынешней ситуации, охарактеризованной российским президентом Дмитрием Медведевым так: «Что же касается отношений в целом, то, еще раз подчеркиваю, к сожалению, на мой взгляд, на более низкой стадии эти отношения за последние годы не были ни разу. И это очень печально» (24.12.2008, kremlin.ru).

Действительно, все труднее становится найти украинско-российскую «игру с положительной суммой». Тогда как конфронтацию и соперничество — вместо партнерства — легко обнаружить едва ли не по всему периметру украинско-российских отношений.

Например, особо чувствительны для Москвы вопросы обороны и безопасности. Россия, оказавшись в сложном и уязвимом военно-стратегическом положении по итогам «холодной войны» (включая распад ОВД и СССР), всеми силами пытается не допустить нарушения и так изрядно подорванного баланса сил.

Россия выступает против расширения НАТО на Восток, приближения инфраструктуры альянса к своим границам, появления в странах Центральной и Восточной Европы американских военных баз, размещения американской ПРО в Европе и т. д. Россия выступает за создание общеевропейской системы безопасности по принципу «безопасность для всех» вместо реализуемого принципа «безопасность для избранных за счет всех остальных».

Украина, напротив, — не только одобряет расширение НАТО, но и выступает за форсирование этого процесса, стремясь как можно скорее обрести членство в альянсе. Со стороны Киева не только не поступает возражений в ответ на милитаризацию Центральной и Восточной Европы (в частности, создание американских баз в Румынии и Болгарии), размещение позиционных районов американской ПРО в Польше и Чехии, но и заявляется официальная поддержка указанных шагов.

При этом если Украина сотрудничает с НАТО, то, не являясь членом этой организации, не принимая участия в выработке решений, становится «большим натовцем, чем сами натовцы». Да еще и гордится этим: украинские чиновники неизменно подчеркивают, что Украина — единственная страна — партнер альянса, принимающая участие во всех без исключения миротворческих операциях под эгидой НАТО (КФОР в Косово, «Активные усилия» на Средиземном море, Международные силы содействия безопасности в Афганистане и т. д.) — даже в тех, в которых участвуют не все члены НАТО. Ради чего?

И хотя формально, на уровне деклараций, Киев утверждает, что намерен учитывать российские интересы и снимать российские озабоченности в вопросе своей евроатлантической интеграции, по факту имеет место игра на обострение украинско-российских отношений, выливающаяся в бесконечные политические и дипломатические баталии.

Вместо выстраивания общей с Россией стратегии, направленной на поддержание стабильности и безопасности в регионе Черного моря, с украинской стороны искусственно обостряется вопрос базирования Черноморского Флота РФ в Крыму. И можно ли назвать случайностью то, что попытки вытеснить российское присутствие сопровождаются усилиями по увеличению присутствия американского? Что нашло свое отражение, в частности, и в недавно подписанной украинско-американской хартии.

ГУАМ, ранее позиционировавшийся как экономический интеграционный проект, в последние годы стал приобретать черты военно-политической организации. Получая организационную, политическую и дипломатическую поддержку США, структура стала превращаться в эдакое мини-НАТО на южных рубежах России.

С 2005 г. Москва и Киев все дальше расходились во взглядах на решение «замороженных» конфликтов в СНГ. Понятна активность Украины в разрешении приднестровского конфликта, к тому же она подкреплена наличием рычагов влияния на ситуацию. Однако вовлечение (в том числе с подачи Запада, прежде всего США) в ситуацию на Кавказе (вокруг Южной Осетии, Абхазии и Нагорного Карабаха) — причем с подчеркнуто антироссийских позиций — изначально делало Украину заложником чужих интересов.

В подобной ситуации о каком украинско-российском взаимодействии, о каких общих стратегических целях может идти речь?

Очевидно, что никакая реальная безопасность в Европе, и для Украины прежде всего, недостижима, если не чувствует себя в безопасности Россия. Участвуя в антироссийских сценариях, обслуживая чужие интересы, Украина оказывается «на передовой» и подрывает прежде всего свою безопасность, игнорирует свои собственные интересы по обеспечению национальной безопасности.

Это отражается как на всем спектре украинско-российских отношений в целом, так и на частностях. Например, на урегулировании вопросов украинско-российской границы. Не секрет, что торможение (со стороны России) процесса установления морской границы в Азово-Керченской акватории обусловлено не только расхождениями сторон по распределению морских экономических зон, но и вопросами безопасности. Россия настаивает на присвоении Азовскому морю и Керченскому проливу статуса внутренних вод двух государств, в том числе чтобы сделать невозможным военно-политическое присутствие в данном регионе третьей стороны.

Экономические отношения между Украиной и Россией также трудно охарактеризовать в категориях стратегического партнерства. Конечно, уровень по-прежнему высокий — сказывается инерция прошлых лет. Однако тенденции таковы, что ведут к накоплению, а не разрешению проблем и противоречий общеэкономического характера. С 2005 г. Киев рассматривает любые экономические проекты не столько с точки зрения экономической выгоды, сколько сквозь призму политики (в частности, украинского курса на европейскую и евроатлантическую интеграцию). Показательно, что с 2005-го в любых документах, направленных на развитие экономических связей между государствами, украинская сторона неизменно изымает термин «интеграция», заменяя его «партнерством» или «сотрудничеством».

Наиболее выпукло это проявилось в отказе от создания Единого экономического пространства с Россией, Беларусью и Казахстаном, а также от синхронизации позиций по вступлению Украины и России в ВТО. «Оранжевыми» проводится курс на институциональный подрыв украинско-российских экономических связей — в угоду политическим задачам и интересам часто третьих стран.

Ведь и вступая в ВТО, Украина умудрилась принять такие дискриминационные условия, на которых в эту организацию не вступали даже самые отсталые страны мира — начиная от драконовских мер (в отношении себя самой) по защите американской интеллектуальной собственности (вплоть до полного уничтожения национального производства лазерных дисков) и заканчивая едва не полным обнулением таможенных пошлин.

В перспективе позиция Киева ведет к сворачиванию полномасштабного украинско-российского сотрудничества в энергетике, машиностроении, авиационной и космической отраслях, оборонном комплексе и др. А в итоге — к потере российского рынка (украинская позиция мотивирует Россию на создание собственных замкнутых технологических циклов) и утрате производств в Украине. Рынки Европы и США, а равно и любые другие, не могут полноценно заменить Украине российский рынок — какие бы зоны свободной торговли с ними ни создавались.

Красочно нынешнюю ситуацию обрисовал экс-президент Кучма 28 ноября прошлого года: «Я задаю вопрос — зона свободной торговли с ЕС. Чем мы там будем свободно торговать? Чем?! Мы в ЕС продаем только чушки».

«Что, мы можем выйти на рынок ЕС с высокотехнологической продукцией? Так у нас ее нет. Что, мы могли бы соревноваться в области авиации или космических слуг? Сельское хозяйство — так нас туда не пускают и не скоро пустят. А Россия в прошлом году обнулила наши поставки по мясу, молоку, и мы сразу почувствовали, — ставил риторические вопросы Кучма. — Без России мы ноль.

...Россия, действительно, необъятный рынок. Почему Европа сегодня обнимается с Россией, весь мир, а мы кричим, что нам туда нельзя, на нас будут плохо смотреть в Брюсселе. А если на нас люди в Киеве будут плохо смотреть, что доведем страну до коллапса?»

Или энергетика и актуальные ныне вопросы поставки и транзита энергоносителей. Ни о каких общих стратегиях в последнее время говорить не приходится. Начиная с 2005 г. под соусами «избавления от энергетической зависимости» и «евроинтеграции» (и шире — «евроатлантической интеграции») Украина делает все, чтобы разрушить наработанное в прежние годы.

Т. н. «европейские» энергетические устремления Киева неизменно являются конфронтационными по отношению к энергетическим интересам России. Особо наглядно это проявляется в ходе регулярно проводимых энергетических саммитов при участии стран, входящих в т. н. Балто-Черноморско-Каспийскую дугу (страны Балтии, Польша, Украина, Грузия, Азербайджан), открыто позиционируемую как Балто-Черноморско-Каспийское энергетическое пространство. Несмотря на утверждения о том, что проект не является антироссийским, совершенно очевидно, что он направлен на снижение влияния России, пытающейся упрочить свое положение в Европе через энергетические проекты.

Показательна сопровождающая этот процесс лексика украинских представителей, включая президента: «повышение энергетической безопасности Европы». Будто Украине больше не о чем беспокоиться, как только о Европе. Впрочем, «Европа» здесь часто выполняет функцию пропагандистской ширмы, за которой реализуются интересы США. Не случайно главными спонсорами-кураторами «Балто-Черноморско-Каспийского энергетического пространства» выступают США. И не случайно позиция Киева в вопросах поставки энергоносителей в Европу оценивается Москвой как противостоящая российским интересам в пользу США (и частично — Европы).

Одним из первых шагов «оранжевой» власти в 2005 г. стал отказ от создания международного газотранспортного консорциума по управлению украинской ГТС. Фактически это означало отказ от стратегических отношений в вопросах поставки газа в Европу с Россией. Иное дело — допустить к украинской ГТС США! Пока в качестве «инвестора для модернизации ГТС».

14 января украинский МИД признал, что это является одной из составляющих недавно подписанной американско-украинской Хартии о стратегическом сотрудничестве.

Об этом заявил пресс-секретарь МИД Василий Кирилыч: «Украина заинтересована в поиске инвесторов для модернизации ГТС, однако для нас важными и приемлемыми являются инвесторы, которые не будут выдвигать никаких политических требований, и не будут пытаться осуществлять политическое давление на Украину».

По словам Кирилыча, «...в Хартии действительно есть положения, которые касаются привлечения США к модернизации украинской ГТС». Но не только это.

«В Хартии предусмотрены конкретные механизмы энергетического сотрудничества, прежде всего — начало работы двухсторонней рабочей группы по вопросам энергетической безопасности, а также углубление трехстороннего диалога в формате Украина—США—ЕС по поводу усиленной энергетической безопасности», — отметил пресс-секретарь МИД.

Кроме того, по его словам, стороны указали на важность эффективно функционирующего энергетического сектора: «Стороны планируют тесно сотрудничать по модернизации мощностей украинской ГТС, диверсификации, безопасности источников украинского ядерного топлива, что уменьшит зависимость Украины от иностранных источников ядерного топлива и мощностей для их сохранения» («Интерфакс-Украина»).

Всегда и во всех сферах экономически оправданна и эффективна схема: производитель — доставка — потребитель. Все, кто пытается вклиниться в эту схему по тем или иным причинам, — посредники, желающие снять сливки. А наша власть убеждает нас, что США вложат деньги в модернизацию украинской ГТС, не сопроводив свои инвестиции политическими требованиями. Цель, реализуемая США руками «оранжевой» власти, прозрачна: недопущение России к участию в каких бы то ни было энергетических проектах на Украине и с Украиной.

Казалось бы: какое отношение имеют США к украинско-российским или к российско-украинско-европейским отношениям в газовой (энергетической в целом) сфере? Ровным счетом никакого. Все задачи США — сугубо политического толка: сорвать выстраивание стратегического сотрудничества между Украиной и Россией, Россией и Европой. Ибо формат отношений в энергетической сфере окажет влияние и на отношения в сфере политической. Не в интересах сегодняшней внешней политики США сближение Европы и России, России и Украины.

Понятен и содержащийся в хартии эвфемизм об «уменьшении зависимости Украины от иностранных источников» энергии. «Иностранный» здесь означает «российский». Ибо также упомянутое в хартии ядерное топливо — «иностранное», «российское» — в последние годы активно замещается таким же иностранным, но американским. Более дорогим, для которого приходится менять технологический цикл на украинских АЭС, соответственно — экономически невыгодным для Украины, но «политически правильным» — по мнению «оранжевых» «партнеров» США.

В «оранжевые» годы были торпедированы абсолютно все проекты, реализация которых позволила бы выстроить стратегическое партнерство между Украиной и Россией в энергетической сфере — от провала идеи создания газотранспортного консорциума до актуализации Киевом проекта аверса «Одесса—Броды» (в пику России), отказа от российского предложения по стратегическому сотрудничеству в атомной энергетике в виде восстановления технологического комплекса бывшего Минсредмаша СССР.

Поскольку Украина не желает иметь ничего общего с Россией, реализует свои энергетические стратегии без учета интересов Москвы, а часто и в русле прямого подрыва российских интересов, то и северный сосед ведет себя аналогично. Оно и понятно: глупо рассчитывать на преференции для себя в энергетической (как, собственно, и в любой другой) сфере на фоне предпринимаемых шагов по ослаблению партнера и активных усилий по нанесению урона его интересам.

Россия форсирует процесс перехода на рыночное ценообразование при оплате поставляемого на Украину газа. Москва, не договорившись с Киевом по стратегическому сотрудничеству в вопросах транзита, строит обходные (мимо Украины) газопроводы — «Северный поток», «Южный поток».

Россия ежегодно снижает объемы транспортировки нефти территорией Украины. 28 июля прошлого года замглавы СП Шлапак констатировал: Украина постепенно теряет статус транзитного нефтяного государства.

«Из имеющейся возможности перекачивания 67 миллионов тонн нефти мы перекачиваем еле 33», — указывал Шлапак, отмечая, что «Украина каждый год теряет по 5—10% транзита по имеющимся сегодня маршрутам». Представитель Секретариата заявил о том, что «соседи Украины, в первую очередь россияне, ведут чрезвычайно активную, если не сказать агрессивную, политику относительно своих транзитных мощностей... Цель россиян понятна с точки зрения их национальных интересов — контролировать все энергоносители, которые поступают в Европу, через чьи бы государства ни были проложены транзитные мощности, — объяснил Шлапак и добавил: — По моему глубокому убеждению, сегодня Украина требует существенного переосмысления своей роли как транзитного энергетического государства».

Видимо, в СП «переосмысляют» до сих пор, и «переосмысление» дается с трудом. Ибо при сохранении нынешних тенденций Украина в среднесрочной перспективе вообще утратит мало-мальски весомый транзитный статус. Последний прямо зависит от того, будет ли Россия — ключевой поставщик энергоресурсов на европейский и мировой рынки — в своих энергетических стратегиях исходить из транзитной роли Украины. Для этого Москва должна быть соответствующе мотивирована. Однако в данный момент мотивация России прямо противоположная — избавиться от транзитной зависимости от Украины.

Таким образом в последние годы Украина и Россия в энергетических вопросах ведут игру «с минусовой суммой» — там, где выигрывает одна сторона, проигрывает другая. О стратегическом партнерстве между Киевом и Москвой говорить не приходится.

Но, быть может, стратегическое партнерство установилось между Киевом и Вашингтоном, в интересах и по подсказкам которого действовала Украина? Формально США и Украина декларируют стратегическое партнерство. Но по сути имеет место стратегическое холуйство по отношению к «старшему заокеанскому брату». Как иначе назвать: неравноправное взаимодействие при полном доминировании одной из сторон по достижению ее целей и интересов, в т. ч. за счет и в ущерб интересам «холуйствующей» стороны!

Вашингтон руками Киева добивается для себя «положительной суммы» в игре по сдерживанию России, но Украина неизменно получает от этой игры «минусовую сумму».

Исполнив роль антироссийского инструмента в руках Вашингтона, Киев «добился» увеличения цены на поставляемый в Украину газ, вдвое «облегчил» свой статус как транзитера нефти, заложил основы для снижения своей роли как транзитера газа. Очевидны негативные последствия для экономики и социально-экономической сферы. При этом обещанной энергетической независимости Украины как не было, так и нет. И в ближайшие годы не предвидится — зависимость от российских энергоносителей никуда не исчезнет.

В последней «газовой войне» Киев (неизменно позиционирующий себя проводником энергетических интересов Европы и борцом за ее (Европы) энергетическую безопасность) мог удостовериться, что энтузиазма со стороны Брюсселя ожидать не следует. Европа озабочена только собственными интересами: чтобы российский газ прошел транзитом по украинской территории. А договариваться с Россией об условиях поставки газа собственно Украине, равно и о ценах на транзит, Киеву придется с Москвой один на один.

Так является ли Киев стратегическим партнером Европы?

Многое еще осталось за рамками данной статьи. Например, фактическое отсутствие самостоятельной внешней политики Украины — с 2005 г. МИД официально обязался присоединяться к заявлениям ЕС (т. е. позиции Европы, выработанной без украинского участия и — соответственно — без учета ее интересов). Можно было бы поговорить об отмене виз для представителей Европы, США, Канады и Японии, осуществленной Украиной в одностороннем порядке, без каких-либо ответных шагов. Или, скажем, остановиться на соглашении с ЕС о реадмиссии, которым Украине навязана роль буфера и отстойника для нелегалов...

В заключение еще раз обратимся к стратегическому холуйству Украины перед США, отраженному в хартии, почему-то названной документом «о стратегическом партнерстве».

Например, лидер украинских коммунистов Петр Симоненко охарактеризовал этот документ следующим образом: «Хартія Україна—США про стратегічне партнерство — це фактично «дорожня карта» по остаточному знищенню України як суб'єкта міжнародних відносин та перетворення її на «буферну» країну... Логіка цього документа побудована таким чином, що всі відносини і спільні заходи здійснюються не на паритетних, рівноправних засадах, а, як сказано в Хартії, «відповідно до законодавства і процедур США» (! — Авт.).

В хартии нет и намека на совместную работу по улучшению законодательства США. Зато, как отметил лидер коммунистов, «чітко визначені першочергові заходи щодо встановлення контролю з боку Сполучених Штатів над прийняттям законів і Кодексів України, контролю за процесом реформування оснащення та озброєння української армії».

В разделе о сотрудничестве в культурной и социальной сферах хартия предусматривает «посилене вивчення англійської мови» — и «жодним словом не йдеться про вивчення мови української». «То де тут обмін — це експансія», — резонно заключил Симоненко.

Банкротство «оранжевого» внешнеполитического курса — одновекторно антироссийского в своей сути — очевидно. В т. ч. по степени доверия населения его главному реализатору — президенту Ющенко, рейтинги которого не превышают уровня статистической погрешности.

Главный итог «оранжевого» четырехлетия следующий: Украина практически потеряла Россию как стратегического партнера, но и на Западе стратегических партнеров не приобрела. Политика безоглядного вовлечения в западную (прежде всего — американскую) орбиту превратила Киев не в стратегического партнера Запада, а в стратегического подпевалу, обслуживающего чужие и чуждые Украине интересы.

Сергей ЛОЗУНЬКО, 2000
 

комментировать новость

 

 

   

Хорошковский и операция «Плюнь против ветра»

Хорошковский и операция «Плюнь против ветра».   Появившаяся вчера новость о том, что экс-первый вице-премьер Валерий Хорошковский, продав телеканал «Интер», бежал в Монако, видимо, задумывалась как штрих к образу нового оппозиционного героя. Но плановой реакции не получилось.



Юрий Крук: убийство Геннадия Савельева

Юрий Крук: убийство Геннадия Савельева 9 дней тому назад умер от побоев Геннадий Савельев, начальник погрузочного участка №2 порта «Южный»... Вы уверены, что Юрий Крук и Ко тут ни при чем?



Новости Украины, события в мире

Тимошенко: Йуля уже всё.

Проблема, в принципе, очень проста: на счетах Госказначейства сегодня «висит» 42 миллиарда гривен. Сумма, конечно, не очень большая по нынешним инфляционным временам, но ее вполне достаточно на повышение зарплаты перед выборами. Во всяком случае, до конца года этих средств хватит. А о том, что будет дальше, никто, естественно, не задумывается. Президентские выборы все спишут. Оппозиция в лице Партии регионов переиграла премьера и первой заговорила о повышении социальных стандартов…



Президент Польши разбился под Смоленском

В Смоленской области потерпел катастрофу самолет Ту-154. На его борту находились около ста человек, в том числе президент Польши Лех Качиньский и его супруга. Президент Польши разбился под Смоленском   Как сообщил в эфире телеканала "Россия-24"




© НОВОСТИ УКРАИНЫ, СОБЫТИЯ В МИРЕ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ ГОСТЕВАЯ КНИГА